?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Dec. 22nd, 2015

До европейского Рождества ещё двое суток, но это не имеет значения... мне просто хочется показать вам, и заодно оставить для себя в своём журнале, шикарный кроссовер, который я мысленно называю "Похождения героев Ли Пейса на хуторе близ Диканьки". Есть у нас и мастера, и мастерицы, которые умеют и историю закрутить - и тематическую причём,  и слогом правильным написать, и к ней сделать коллажи... так, что Стася ржёт, аки будёновская лошадь, и одновременно детские сюжеты свои вспоминает, а потом бежит добывать аудиокнигу "Вечера на хуторе близ Диканьки" (товарищ Вудхауз временно отдыхает), и еoё мысленно прикидывает, когда окажется в нужном месте, чтобы любимого лакомства себе купить...
Люблю вас, люблю, дорогие... вы - драгоценные камешки в моей жизни... (тут полагается огромный анимированный смайл-сердечко)

В дни зимних праздников свела судьба в "Лакомке" (Pie Hole) троих абсолютно разных, но невероятно симпатичных и чем-то схожих внешне, нет, не добрых молодца, а: эксцентричного плейбоя-антрополога, загадочного жгучего красавца-вампира и нашего обожаемого пирожника.
Советую прислушаться к их разговору, тем более сами участники увлеклись им настолько, что ничего не замечали вокруг.


- Говорю вам, госпожа Солоха - превосходная малороссийская ведьма, к тому же невероятно хороша собой и обходительна, как настоящая светская леди, - глаза Гаррета вспыхивали красными искрами при упоминании как самой "несравненной Солохи", так и письма, в котором "дорогого Гаррета и его товарищей" приглашали в дни Святок посетить хутор близь Диканьки.
- Я ни минуты не сомневаюсь в том, чтобы ехать - горячился Уит, - Древние празднования Зимнего солнцестояния - это ведь новая тема моих изысканий! Так говорите, девушки там весьма и весьма хороши?
- Вы меня почти убедили, и если Чак мне позволит, я – ваш «третий»: пора пополнить меню кондитерской чем-то по-настоящему экзотическим, - потупив взор, чтобы спрятать азарт и жажду приключения, тихим голосом Нед практически дал свое согласие на участие в экспедиции.

На этом мы покинем наших заговорщиков за обсуждением деталей плана, а всех вас приглашаем с понедельника присоединиться к нам, чтобы проследить за Невероятными приключениями американцев в Ночи перед Рождеством.

В воздухе витает дух подготовки к празднику - последуем за ним!

Над Диканькой всходил месяц в то время, как небо на горизонте постепенно теряло свой чудно-лиловый перелив, уходя все глубже и глубже в чернильно-черный, бездонный, таинственный и такой же волшебный, каким был нынешний вечер для каждого порядочного христианина, да и просто человека, не чуждого прекрасного. Особенно это зрелище трогало струны души Неда Никерсона, который стоя на крыльце дома диканьского дьячка, куда был зван на кутью, не сводил глаз с этого роскошного небосвода, где россыпью драгоценных диамантов сверкали звезды – ему, жителю мегаполиса, такое небо могло лишь сниться. Пирожник нащупал в кармане свою книжку для записи рецептов в кожаном переплете - подарок Чак с прошлого Рождества – и блаженно улыбнулся: 12 совершенно уникальных аутентичных рецептов – невероятная удача для первого дня его столь необычного фуд-вояжа. А если учесть, что к каждому блюду, которые сейчас стоят на столе, покрытом хрустящей накрахмаленной скатертью, украшенном букетами из сосны и пучков свежего сена, он приложил руку, то и подавно, сегодняшний день – нечто особенное. Не удержавшись, Нед достал записную книжку из кармана, мечтательно развернул: №1 «Кутья» - во рту стало пряно, сладко, орехово…


Если бы в эту минуту Нед не вошел в дом, он бы смог увидеть, как из труб диканьковских хат потянулись к звездам тонкие струйки дыма – то местные хозяйки подбросили в очаги дров, чтобы не перегорело, пока семьи будут сидеть за столами, вкушая пищу: по традиции, сев к ужину в Свят вечер, уже никому не должно вставать до окончания трапезы: пока не отведаешь всех кушаний, пока не выслушаешь всех историй, пока не расскажешь свою. Но если бы Неду случилось задержаться во дворе несколько дольше, то он непременно обратил свое внимание на густой обильный дым чернее черноты, что повалил из трубы кузнецовой хаты, а еще более его бы заинтересовали две фигуры, вылетевшие вслед за дымом, или под его прикрытием – тут как кому угодно взглянуть на ситуацию – в которых фигурах любой присмотревшийся непременно узнал бы местную ведьму, а по совместительству владелицу турфирмы и соучредителя заповедника Хутор близь Диканьки, Солоху и ее нынешнего гостя, интуриста Гаррета – красавца редкой внешности – повезло в этом году бабе, ведь кавалер – не чета тому черту косолапому, которого ее сынок обязал контрактом ежегодно участвовать в предрождественской мистерии в оплату подлых бесовских помыслов и посягательств на души честных христиан. Однако же полет дивной пары по небу, хоть и был роскошным зрелищем, да мало кто его видел, отдав предпочтение грибной лапше и голубцам, запивая сии яства густым сбитнем, пахнущим медом и дымом, знойным летом, которое вместило свой вкус в сочные плоды и ягоды.


Месяц, золочеными острыми рожками напоминая молоденького козлика, что беззаботно и весело играет со звездочками-мотыльками, мирно разливал свой свет над округой, как вдруг погас – исчез вместе со своим космическим лужком, явив непроглядную черноту неба, враз погрузив хутор в темноту. Лишь белые сугробы отсвечивали светом из окон хат, где ни один добрый человек и бровью не повел на данную загадку. А все потому, что сей катаклизм, повторяющийся из года в год, уже давно перестал быть чем-то невероятным и стал такой же неотъемлемой традицией, как, скажем, беспокойное настроение кузнеца Вакулы или святочные игры молодежи, что не зная устали, носится от хаты к хате, песнями и вечерками поздравляя хозяев с Рождеством и выменивая добрые пожелания на добрые угощения – годилось все: колбасы, пирожки, сладости – чем больше соберут, тем веселее будет пир поутру. А что касается месяца, напротив, не случись в ночь перед Рождеством его затмения, крепко удивятся многие, а многие даже станут гадать, не сошел ли с орбит установленный ход событий и не нарушилась ли историческая целесообразность вещей, настолько привыкли местные обитатели к тому, что наступает вдруг в мире кромешная темнота - и уж точно в этом повинна нечистая сила, которая в эту последнюю ночь перед праздником спешит непременно какую-нибудь пакость учинить добрым людям. Однако же, нынче все иначе: не черт припрятал светило в карман, обжигая свои поганые пальцы – в небе над Диканькой завис неподдающихся исчислению габаритов звездолет батьки местного кузнеца, что временами наведывался к своему чаду, не теряя надежды переломить сына на борьбу с галактическим злом. Старший кузнец, он хоть и немец сам по себе инопланетный, да мужчина по всему положительный и видный, знатного сословия, прокурорского звания и весьма благородного происхождения – Ронан Обвинитель, а уж какой у него молот – не сыщешь до самого Петербурга другого такого.
И пока отец с сыном тихо вечеряют по-семейному, налегая на ржаных козулей, нам остается лишь дивиться чудесам, что случаются на свете.
А уж о каких чудесах говорили за столом у дьячка - такие даже Неду Никерсону, пирожнику, детективу и обладателю оживляющего пальца, повидавшему всякого дива в своей практике, казались весьма искусной выдумкой, не клянись рассказчики в истинной правде, крестясь на образа. А что было неоспоримой правдой, так это нежнейший вкус печенья в виде козочек, с белой сахарной глазурью и карамельной красной росписью – пальчики оближешь!



***
- Что же не вижу я своей невестки, что же не потчует она тестя пирогами да галушками? – в голосе Ронана Вакуле вдруг послышалась насмешка и он, не ожидая от себя дерзости, вспыхнув, уколол в ответ отца.
- То-то твоей благоверной тоже не заметно нигде.
Посидели молча, молча же поднялись, и стали собирать в мешок вечерю – все что было на столе и в придачу целую гору колядок с разными начинками – с картошкой, с грибами, с капустою, с гарбузом – всего не перечислишь, связали мешок красной мотузкой, молча же оделись и вышли из хаты, прихватив мешок.
Снег под ногами Ронана и Вакулы одобрительно отзывался звонким скрипом на упругий их ход, ускоряя свой аккомпанемент, стоило двум покинутым мужьям вдруг заспешить в задумчивости, и тут же замедляя, как только пара степенных мужей вспоминала о достоинстве и выравнивала поступь, ступая размеренно и важно. Путь же их лежал прямиком в сторону жилища запорожца Пацюка, дабы помог он им в непростом их деле, ибо кроме Пацюка, никто так хорошо не разбирался в любом вопросе, коснись он светской ли стороны бытия, или даже его тайных пределов, ведь не зря он «немного сродни черту».
Одобрительно взглянув на гостинцы, Толстый Пацюк сделался на удивление сговорчивым, а может молот Обвинителя внушил ему уважение, но не стал он темнить по своему обыкновению, и проглотив пару пирожков, молвил целую речь:
- Ежели в сторону Леса направитесь, то будет вам и монисто с каменьями, белее света звезд, (угомонишь ли ты, Вакула, когда-нибудь свою Оксану – что за капризная молодица?), будет вам и сбежавшая жинка, будто не предупреждал тебя, Ронан, Николай Васильевич, говоря, что в Малороссии, всякая баба, то ведьма – вот теперь ищи ее между небом и землей на балу в Сумеречье, где ей, может быть, самое место, - и более ни слова не сказал, продолжая выуживать из мешка еду, вернее выманивать взглядом и силой же мысли отправлять себе прямиком в рот, жуя смачно и размеренно, зажмурив свои поросячьи глазки от удовольствия – не отыщешь на земле вкуснее колядок, чем пекут их на Диканьке по рецепту дьяковой жены, тому самому рецепту, что бережно занес в свой блокнот пирожник Нед, надеясь по возвращении домой порадовать свою любимую Чак дивной этой выпечкой.



***
Коридоры Подземного Дворца поражали своим великолепием и масштабами - таких высоких сводов, таких изысканных мостов, светильников, перекрытий, гобеленов, колонн кузнецу Вакуле видеть не довелось ни в одном замке из всех им виденных, а повидал он их за годы супружеской жизни немало – каждое Рождество будто черт вселялся в его любимую жену Оксану, требовала красавица в доказательство любви непременно что-либо этакое – царское, непременно чтобы прямо из царских рук и непременно, чтобы больше ни у кого не было даже шанса иметь подобное. Вот и нынче привели женины капризы Вакулу в место, о котором он и помыслить не мог в своем воображении, и уж точно не мог помыслить он в голове своей, что может существовать красота, подобная красоте Лесного Короля, что затмевала собою и великолепие дворца, и роскошь всех сокровищ, из которых дозволено было выбрать Вакуле гостинец для жены. «Как только люди не забывают дышать в присутствии Владыки!» - думал Вакула, сжимая в руке серебряный кулон в виде звезды, усыпанный белыми камнями, будто вобравшими в себя лунный свет – точь-в-точь так сияют волосы Короля Трандуила!
Не стал дожидаться Вакула отца, а приметив у ворот дворца помело Солохи, оседлал его и, не теряя времени, полетел домой, на хутор, чтобы поскорее рассказать жене о виденных чудесах, но больше всего желал сейчас кузнец скорее взять свои кисти и краски и немедленно начать малевать портрет прекрасного эльфа, ибо знал - что никаких слов не хватит ему, чтобы высказать переполнявший душу возвышенный восторг.
Весьма сходные чувства испытывал в этот час и наш пирожник, распробовав вкус блинов, поданных со всевозможными вареньями, соусами и несколькими видами меда, от изобилия которых разбегались глаза, а вкусовые рецепторы пели возвышенные хоралы мастерству хозяйки, к ее великой гордости и удовольствию.



***
Что-то совсем позабыли мы об Уитте-антропологе, о верном товарище, не отпустившем своих добрых друзей Неда и Гаррета в столь дивное приключение в чужую далекую страну одних, а предложил свою помощь и участие, не лишь как приятель, но и как специалист-профессионал по налаживанию контактов с местным населением. То-то его совершенно не видно уже столько времени – растворился в народе, слился с ним совершенно и, уже надевши подаренного капелюха, ничем не отличался от диканькских парубков, что прямо в эту минуту катали по улицам хутора девчат на санях после веселого и щедрого на гостинцы колядования. Отменно поколядовали в этот раз - добрый улов выдался - не только лишь пирогов да колбас собрано было, пополнил Уитт свою коллекцию фольклорную припевками да поверьями, да историями о чудесах, коих немало случалось в здешних местах – об утопленнице, о ведьме, да о пропавшей грамоте – экзотика наивысшей пробы!
Взрывы веселого смеха и оживленные разговоры разносились по всему селу – что и говорить праздник вывел людей на улицу, и погода была столь очаровательна и приятна глазу, что даже самый засидевшийся домосед вышел из-за стола, на время оторвавшись от ягодного киселя с кусочком ванильного мороженного, чтобы вдохнуть крепкого морозного воздуха, взглянуть на светлеющие небеса, где по краю еще темных облаков заходил на посадку летящий на метле местный кузнец Вакула – сегодняшняя ночь и ее происшествия скоро станут очередной местной легендой, старательно записанной на диктофон харизматичного американского путешественника, "душечки Уитта", по которому еще не раз вздохнет не одна очарованная им дивчина.




***
Мороз увеличивался, и вскоре даже тех, кто осмотрительно оделся как можно теплее, стал пробирать холод и загонять в дома к накрытым столам да к теплым очагам. В эту же пору возвращались по небу из своего полета и наши путешественники – сладкая парочка Гаррет с Солохою, заключив отменную сделку с Королем Сумеречного Леса по сотрудничеству в сфере туризма и добрососедских отношений – сей факт делал настроение их приподнятым, отчего вампир и ведьма не стали отказывать себе в удовольствии выкинуть в небе несколько замысловатых пируэтов, прежде чем используя технику великих серферов, не спикировали прямо в трубу – изящно и плавно миновав дымоход, после чего оказались в печи и уж оттуда выбрались в хату. В комнате уже собрались все, кто был зван на жареного гуся по старинному рецепту, бережно занесенному теперь и в книжечку Неда - да вот и он сам, и Уитт уже с ним, разрумянившиеся от морозца, доброй чарки и впечатлений, стоят, воззрившись с восхищением на ловкий покрой юбки Солохи, каждая отстрочка которой подчеркивала формы своей владелицы самым соблазнительным, колдовским образом. Вакула привычно разрядил обстановку деликатным покашливанием, зная какую силу имеет бесовская одежа матери на здоровых мужчин. И тут все заметили, отчего в доме пахло свежей краской – в половину стены на всех гостей и хозяев дома взирал лучезарно с портрета Лихолесский Король - не доведенный еще до совершенства, но совершенно узнаваемый величавым взглядом и прекрасными чертами. Теперь уже прокашлялись все без исключения, дивясь невиданному энтузиазму кузнеца, но, последовав приглашению хозяйки, расселись за столом, ни единым словом не высказав своего удивления – воспитанные люди, да и понять Вакулу мог каждый. За столом же образовалась такая непринужденная обстановка и завязалась настолько добрая беседа, что стало ясно – гусь делал свое дело на славу, привлекая к себе должное внимание и затмевая на положенный гусю срок, красоту кузнецовой жены Оксаны, блеск драгоценных каменьев в ее ожерелье и даже приглушая несколько воспоминания о чудесах и прелестях подошедшей к концу ночи перед Рождеством.




(слова народные, написано для группы https://vk.com/brovki_lee)

Profile

berry_fish
berry_fish

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy